Эгоцентризм «в норме»(часть 1)

ehgocentrizm

Есть люди, которые о себе никогда не думали — в буквальном смысле слова. И с ними бывает и нелегко, и неприятно. Когда такого человека беда приводит к нам в диспансер, с ним очень трудно работать, хотя многие из них имеют вузовские дипломы. Самосознание такого человека не идет дальше обычных «анкетных» автобиографических данных и своего отражения в зеркале… Он ничего не может рассказать о себе, о своем характере, о своих достоинствах и слабостях, о привычках и предпочтениях, не может мотивировать своих поступков («захотел», «решил»…— а почему?). Отношения с другими людьми характеризует исчерпывающе безликим «нормально»! Вот и помогай такому… Но именно такие, с неразвитым самосознанием, у которых нуль самопонимания, особенно тяжело переносят вдруг вошедшую в их жизнь значительную психологическую трудность. Кого-то похоронил… Нечаянно отравился каким-то испарением, «угорел»… Пережил несчастную любовь… Однажды почувствовал боль в сердце, которое врачи вроде признают здоровым… Да мало ли еще что! Человек с неразвитым самопониманием очень легко инвалидизируется, потому что его трудно лечить: не на что опереться!

Удельный вес самосознания («что я такое», «кто я», «какой»…) в структуре личности очень велик! Своеобразным «подкладом» самосознания, его оборотной стороной является самопонимание («почему», «каким образом», «с какой целью»…). Как работать с личностью, если она и слепа, и глуха, и ничего о себе не знает? Благо, если человек еще молод, неразвитое можно еще развить. А если он в своем недоразвитии уже закоснел? Если уже полжизни прожито без мысли о своем «я», о своей личности? Такие люди могут быть хорошими специалистами, мастерами, умельцами, трудягами, могут быть удобными в общежитии, в семье—пока не случилась беда, исключающая привычный автоматизм и безмыслие… Поэтому любой невроз — это прежде всего болезнь личности.

В наше время, время больших городов и частых перемен, мысль жизненно необходима. И не только для того, чтобы сейчас выжить, прожить, а еще чтобы если уж не улучшить, то хотя бы сохранить жизнь после себя, чтобы научить этому младших.

Осмысленное построение своей жизни, а значит, и безвредное для окружающего поведение не может быть достигнуто ни самотеком, ни дрессурой. Человек рождается быть мыслящим, а это значит, что ему должно быть доступно решение жизненных задач, осмысление своего участия в жизни, а стало быть, и осмысление самого себя, своего «я» и всего, что с ним происходит! Тем более это должно быть доступно человеку, занявшему руководящую должность. Иначе он становится источником всевозможного головотяпства, одной из причин деградации вверенной ему части социума, а не только дела.

Мысль о себе никогда не может быть совершенно свободна от эмоций. Даже о постороннем нам человеке редко думается без эмоциональных тонов нашего отношения, вопреки нашей уверенности в своем к нему безразличии. А о себе… Зрелый, очень добрый, высоконравственный (без тени ханжества) человек восклицает в письме: «До чего же трудно возлюбить себя!» Так велик дискомфорт от сознания неустойчивости своих достижений в пожизненной работе над собой… И это при очень большом опыте действительно делового отношения к своей личности как к «строительному материалу»! Умение критично смотреть на себя со стороны и давать достаточно объективные оценки по известным личностным параметрам не исключает и глубокого дискомфорта недовольства собой. И все же, несмотря на участие эмоций, в оптимальном варианте эгоцентризма, т. е. н эгоцентризме «нормальном», преобладает сознательная установка на «деловое», рациональное осмысление себя своих качеств, своих проявлений, поступков, действий, поведения, отношений, своей сущности… Это здесь соединяется взгляд внутрь себя со взглядом на себя со стороны, через оценки, которые дают этому «я» окружающие его люди. И «взгляд» этот достаточно произволен, т. е. он «включается» и «выключается» по желанию человека. В нем нет хронической, болезненной навязчивости, застревания. Хотя периоды, когда человек остро недоволен собой, отмечаются тем чаще и продолжительнее, чем взыскательнее к себе личность. Без такого эгоцентризма невозможна действенная самокритичность, самокоррекция, сознательный регулирующий самоконтроль.

Это настолько нормальное и необходимое явление, что, возможно, поэтому оно и не воспринимается как эгоцентризм. Обычно, когда говорят и пишут о самокритичности и самоконтроле, обходятся без слова «эгоцентризм»: уж слишком отчетлив в нем ругательный призвук, следствие привычного деления всего на белое и черное. Но когда приходится изучать конкретную личность, выявлять и уточнять штрихи ее психологического портрета, от которых зависят психологический диагноз и медицинская (психиатрическая) квалификация тех или иных ее сторон и проявлений, то границы многих привычных понятий вынужденно смещаются. Вот и эгоцентризм неожиданно оказался очень многоликим! (Кстати, вспомните «разумный эгоизм» в романе Чернышевского «Что делать?».)

В психологических исследованиях, подчиненных конкретным практическим занятиям, не так уж часто встречаются сугубо крайние, полярные и односторонние выражения каких-то качеств, свойств в их «чистом» виде. Понятия, которыми оперирует теория, вынуждены ориентироваться на эти «полярности», поскольку варианты — необозримы!

Чем ближе смотришь на человека, когда ему плохо, тем больше утрачивается одиозный, «ругательный» характер многих терминов и понятий, которые используешь для его психологического портрета. Это еще одна из причин не только спокойно-терпимого, но и уважительного отношения к содержанию понятия «эгоцентризм»: презрением не вылечишь. И нет смысла осуждать тот эгоцентризм, который заявляет о себе как о явлении нормальном: если есть «эго» («я»), то оно должно быть познаваемо его носителем и потому оно может быть в центре его внимания.

Продолжение следует

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.