Эгоцентризм как временное состояние

эго

А начинается эта направленность еще в детстве в виде того самого «детского эгоцентризма» — тоже нормального!— когда ребенок вдруг удивленно и озадаченно переживает первый проблеск своего «я», стоящего, разумеется, в центре всего его окружения.

К, началу подросткового возраста человек знакомится с собой заново, иногда подолгу простаивая перед зеркалом. И вот тут — не одергивать, не иронизировать, не осуждать интерес подростка к себе! А со всей серьезностью тактично помочь ему (ей) познакомиться с собой поближе. Только будет грубейшей ошибкой свести все это к перечню недостатков. Вообще — для пользы дела — не следует возрастные и индивидуальные особенности ребенка квалифицировать именно как недостатки. Иначе у младшего сразу же включатся защитные тенденции, которые блокируют, перекроют установку на продолжение знакомства.

В нашей больничной практике было удобно начинать с перечисления того, что подросток уже может и умеет и чему еще только предстоит учиться, с урока самостоятельной оценки своей работы по предложенному критерию, со спокойного подсчета своих ошибок, с анализа их причин.

Подросткам очень помогает, когда мы рассказываем им о них же: что с ними происходит, почему они нередко испытывают непонятное для них самих раздражение, досадливость, почему изменяется их память, внимание и т. п. Им очень нужны благожелательные, но не навязчивые советы. Сами они не догадываются обращаться по таким поводам, как собственная раздражительность, негативизм и нетерпимость. Беседы об особенностях подросткового возраста дают ребятам основы представления о самих себе, зачатки самопонимания и возможность развития сознательного самоконтроля. Лучше всего такие беседы проводить индивидуально, а если в классе, то раздельно с девочками и с мальчиками, во избежание чувства вынужденной обнаженности…

Знакомство с собой посредством так называемого психологического зеркала (когда психолог говорит о ком-то незнакомом, а слушатель относит это к себе), как правило, сопряжено со значительными сдвигами в самоощущении, в отношении к себе и к окружающим. Вот почему от старших требуется прежде всего тактичность и уважительное отношение к личности младшего, к его знакомству с самим собой. И если этот подросток мне лично не импонирует или попросту чем-то не нравится, я не имею морального права на неуважение к его личности. Чувство собственного достоинства, самоуважения можно посеять и взрастить только при уважительном обращении.

Каждый случай внутреннего конфликта, переживаемого младшим, тоже является показателем заостренной сосредоточенности на себе. О таких конфликтах обычно говорит внезапная перемена в поведении подростка. Он вдруг может стать «невыносимым», очень дерзким или, напротив, очень замкнутым, либо возбужденным, либо подавленным. Как часто иронические замечания старших, окрики и одергивания убивают в младших их потенциал доверия и уважения к нам! Ведь наша прямая обязанность — регулировать отношения нашего младшего с жизнью — во всех ее проявлениях. Отсутствие нашего к нему уважения рубит сук, на котором сидим; мы ничего не регулируем, а, напротив, выводим из строя и надолго! А потом оскорбляемся, когда он не подпускает нас «на выстрел». Уважение не показное, не «наружное», а подлинное — главный рычаг в правильном становлении личности и ее отношения к себе и другим.

Вспоминается эпизод. Подросток Евгений С, очень живой и активный, из тех, кто может все: хорошо учиться, сочинять стихи, рисовать, мастерить, самостоятельно подготовить со сверстниками ,и провести — без помощи старших — интересный вечер, вдруг обнаружил, что к десятому классу он так и не вырос физически, стал самым маленьким в классе. Это совпало с периодом семейной невзгоды: семья осталась без отца (за какое-то нарушение по службе он был осужден). Евгений был старшим из трех детей. Обычно очень общительный и контактный, он вдруг ощетинился против всех старших, в том числе и учителей. Даже тот преподаватель, у которого был статус самого уважаемого, самого справедливого и доброго, огорченно качал головой:

—      Кипит парень… Цепляется к каждому слову. Не слышит, не чувствует добра, вот как закрутила его беда!

У менее выдержанных преподавателей он попросту срывал уроки постоянными едкими придирками, полным неприятием всего, что слышал от старших. После одного очень уж трудного инцидента педсовет (с участием матери Евгения, тоже учительницы) решил отстранить его от занятий на уроках в школе с правом на консультации и сдачу экзаменов вместе со всеми (до экзаменов оставался месяц). Директор школы предложил записать в решении и попросил всех учителей учесть следующее: Евгений не должен воспринять это как наказание. Он отстранен от занятий — ради класса, чтобы нормализовать учебный процесс, и ради него самого, чтобы необходимость присутствовать на уроках не толкала его на болезненную конфронтацию с учителями и не мешала ему заниматься делом. Нужно, чтобы он знал: мы верим, что он справится. И что он имеет право приходить в школу когда захочет, только не на уроки. Наедине с ним директор нашел нужный уважительный тон… И это было началом нужного перелома.

В период экзаменов за него болели все ребята, все учителя, включая и тех, кому с ним было особенно трудно. Он почти все сдал отлично. Его горячо поздравляли, и эта открытая, искренняя радость старших примирила его с ними. Он был приглашен на выпускной бал и премирован за хорошую учебу и активное участие в жизни школы…

Много лет спустя мне пришлось беседовать обо всем этом с врачом-хирургом Евгением Александровичем С. Когда он говорил о своих учителях, в его интонациях было только тепло и никакой обиды.

—      Мне немыслимо повезло. Я был тогда жутко обозлен и крайне подозрителен: ужасно боялся, что нас с матерью презирают из-за отца. Из другой школы такого выставили бы с волчьим билетом. А здесь что-то вроде почетного ареста… Так что на расстоянии я поостыл и зауважал наших учителей еще больше…

У взрослых и вполне зрелых людей тоже бывают периоды повышенного внимания к своей личности. И они тоже не свободны от эмоционального напряжения, поскольку критические обстоятельства, трудные сами по себе, всегда вносят что-то новое в «я-концепцию», представление человека о самом себе. Иногда это новое не сходится с ней в самом главном и этим вызывает глубокое страдание из-за рассогласования привычного образа самого себя и реальности. Если роль психологического зеркала берет на себя благожелательно настроенный человек, его уважение к духовному усилию поможет благоприятному разрешению внутреннего конфликта и ускорит духовный рост. Но по незнанию мы часто позволяем себе выражение брезгливости, какой не допустим по отношению к человеку с насморком, забывшему носовой платок. Стоит кому вдруг заговорить о какой-то своей личностной проблеме, выразить тревогу, сомнения, неуверенность, как он слышит:

—      Вы меня изумляете! Вы — и вдруг!..

—      А не слишком ли ты много думаешь о себе?

—      Терпеть не могу самокопания и всяких психопатов!

А ведь эти периоды и являются ступеньками духовного восхождения. В нем — все толчками, чаще — через страдания, через боль. Труд души не бывает легким! Это ТРУД. Если человек поделился своей психологической проблемой с вами, не упрекайте его в эгоцентризме, не отталкивайте. Помогите хотя бы тем, что дайте ему возможность выговориться. Выговориться бывает необходимо не раз. Потерпите. Если вам пока еще трудно найти что сказать, ему поможет уже то, что вы внимательно и серьезно выслушаете его.

Такие эгоцентрические состояния — явления тоже вполне нормальные. Как проявление духовного роста они могут отмечаться и на склоне лет, если человек не перестал работать над своей-сущностью. И не осуждать («непростительная незрелость»), а учиться этому нужно у стариков, которые не утрачивают духовной озабоченности до самого конца, готовясь к нему как к высшему экзамену.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.